ॐ नमः शिवाय!

Январь 4, 2007

Понедельник – день бога Шивы

Filed under: Шива,проза,Uncategorized — Наузница @ 7:20 дп

Из всех богов индуизма Шива один как-то сразу расположил меня к себе. Поэтому, когда я читала Гусеву, естественно, выделила главу про храм Шивы. Тем более, что в этой главе так много символичного. Благо автор не пытается сделать это нарочно. Мне, вообще, нравиться, как Гусева описывает свою Индию, немного наивно, но замечая детали, на которые многие знатоки не обратили бы внимания.

Фото с сайта www.shakti.ru

Фото с сайта http://www.shakti.ru

Понедельник – день бога Шивы.
 
Сомавар – понедельник. Это день бога Шивы. Все истинные шиваиты в этот день посещают храмы, чтобы поклониться священному фаллосу – символу созидательной энергии бога.
Но даже не обязательно идти в храм – на каждом шагу можно увидеть святилище Шивы. Это или часовенка, или ниша, или просто огражденное решеткой, а то и веревкой место под небольшим навесом. Не в этом суть, какое это святилище. Важно, чтобы там был символ Шивы, называемый одним словом – шивалингам, а вокруг – фигурки, представляющие Парвати – жену бога, его слоноголового сына Ганешу и обязательно – бычка Нанди, неразлучного спутника Шивы.
Каких только размеров не бывают эти фигуры Нанди! Перед входом в святилище больших храмов лежит иногда каменный Нанди величиной с дом. Подчеркнуто изображены знаки его плодоносящей силы, крутой горб украшает его загривок, широко поставлены короткие рога, окаменевший взгляд удлиненных больших глаз навеки прикован к изображению бога.
Центральное святилище – гарбагриха – может состоять или из нескольких каменных камер: в главной – символ Шивы, а в соседних – фигуры других близких ему богов, или из одной, где шивалингам в центре, а вокруг – другие божества, но всегда эти храмы темны, холодны, глубоки.
На улицах же – под навесами и в нишах – каменные символы бога весело залиты дневным светом. Хоть их всегда и ставят в тень и, надо сказать, рассчитывают это удивительно точно, но и без прямых солнечных лучей в Индии полно света и жара, так что прохлады и мрака нет и настроение уже не то. Но верующие подходят, шепчут короткую молитву, бросают к каменному лингаму щепотку красного порошка, или кусочек банана, или немного риса и уходят своим путем.
Как и со всеми богами, с Шивой индийцы обращаются просто, по-домашнему, доверительно делясь с ним своими чаяниями и прося помощи так, как просят ее у друга или родственника.
Чаще всего к нему обращаются женщины, жаждущие потомства.
Бог-оплодотворитель, великое начало всех начал – он должен помочь! – и тысячи паломниц стекаются в прославленные храмы, прижимаются животом к огромному каменному фаллосу, молят о зачатии. Жрецы бормочут мантры, жрецы собирают дары, приносимые богу, а иногда играют роль и самого бога, зарождающего жизнь в лоне женщины.
А вот на иконах, на ярких литографиях, которые продаются почти на каждой улице и которыми обвешана и оклеена изнутри каждая лавочка, всемогущий Шива изображается и по-другому.
Здесь он сидит, поджав ноги и положив руки на разведенные колени.
Он сидит на расстеленной шкуре оленя, шкурой же покрыты его чресла – он является также богом-охотником и богом охотников. Он погружен в великое безмолвное раздумье, он йог-отшельник, он созидает мыслью.
Лежит невдалеке верный бычок Нанди, а вокруг – горы, горы, горы. Это Гималаи – престол богов, приют отшельников, родитель великой реки Ганга.
Ганг тоже изображается на этих картинках в виде водной струи, стекающей с головы Шивы и бегущей по траве. Как она попала к нему на голову, спросите вы?
Она была вызвана к жизни из большого пальца ноги другого бога – Вишну – и низринулась могучим потоком на землю. Увидев, что ее падение причинит много разрушений, Шива принял ее на свою голову, и она растеклась на несколько мирных потоков, разделенных его локонами.
Но Шива бывает и гневен, и тогда огонь его гнева может испепелить весь мир. Он дуалистичен, он созидает, разрушая, и разрушает для созидания.
Когда он танцует бхайрав – танец гибели – трепещет вся вселенная.
Он – бог ритма. Он воплощает в своих танцах ритмы кружения планет по небосводу и биение мельчайших частиц вещества, всегда пребывающих в движении, ритмы токов крови и приливов энергии – ритмы мироздания.
Таким знает Шиву народ Индии, такому Шиве молятся, таким он предстает и перед чужеземцами, покупающими его бронзовые изображения в качестве сувениров.
В один из понедельников мой хозяин и брат сказал мне:
— Дорогая сестра, хотите поехать с нами в храм бога Шивы?
— О, конечно, — не замедлила я с ответом.- Когда едем?
— Все готово. Идем в машину.
Набились, как всегда, в машину так, что было даже непонятно, как это вообще можно поместить в ней столько человек, и двинулись в путь. Миновали сады и коттеджи Пуны, проехали по шоссе между гор – не помню, сколько миль – и остановились. Направо до следующей гряды холмов лежало лёссовое поле, налево громоздились каменистые невысокие горы. На ровном поле виднелись пальмы, пальмы, пальмы – и больше ничего.
-А где же храм? – не вытерпела я.
— Сейчас пойдем, сестра, не спешите.
— Далеко?
— Сколько бы ни было, бог нам поможет.
— Ну хорошо, пойдем.
К счастью, мы оставили в машине с шофером маленькую Сараю, потому что все, что разыгралось в дальнейшем, могло вообще лишить семью моего названого брата этой очаровательной девочки.
Мы двинулись прямо по гладкому полю, растрескавшемуся от жары и поросшему редкой травой. Под ногами на страшных скоростях носились сотни тысяч крупных черных длинноногих муравьев. Не в пример всем своим собратьям, которые всегда куда-то целеустремленно двигаются, эти метались как ошалелые во всех направлениях и, насколько я могла заметить, никого не ловили, ничего не собирали и вообще не занимались никакой полезной для себя работой.
Они наскакивали на голые ноги людей, взлетали вверх по голеням, видимо не сразу соображая с разбегу, куда это их занесло, и тут же сбегали вниз, чтобы опять метаться по земле, как по аду.
Сначала я пыталась их стряхивать с ног, но быстро поняла, что под солнцем это занятие утомительное и полностью бесполезное, и предоставила им носиться по моим ногам сколько угодно.
Разглядывая этих мятущихся муравьев, я не сразу обратила внимание на то, что солнце уже почему-то не печет и что даже стало как будто темнее, чем должно быть в предвечерний летний час. Взглянув наверх, я увидела, что из-за гор и холмов, да к тому же со всех сторон одновременно на небо, клубясь. Лезут густые тучи в тугих черных и белых завитках. Солнце старалось пробиться сквозь них и показать нам пальмы на фоне заката, но могло прорваться через их разрывы только двумя-тремя лучами, а от этого панорама становилась еще страшнее, так как подсвеченные снизу клубы туч делались похожими на дымы огромных пожарищ.
— Не кажется ли вам, брат, что скоро будет дождь? – осторожно осведомилась я.
— Да, будет, — оглядев небо, спокойно ответил мне мой милый Гходке.
— Ну, а как же мы? Ведь это будет муссонный дождь,- пыталась я все-таки выяснить наши ближайшие перспективы, зная, что слово «муссонный» само по себе объясняет индийцу очень многое.
— Да, сестра, благодарение богу, муссон начался.
На этом разговор оборвался, и мы продолжали свое шествие в неизвестное, но явно грозное будущее.
Шоссе давно скрылось из глаз, мы отошли, вероятно, мили на три. Впереди виднелась роща. Подойдя ближе, мы разглядели белый конус храмовой крыши в густой зелени огромных манговых деревьев и флаг бога Шивы над ней.
— Ну вот, дорогая сестра, мы и пришли.
Я уже боялась даже оглянуться на небо. Я только заметила, что вот совсем еще только что храм храм был ясно виден среди зелени, а теперь мрак сгустился так внезапно, что не поймешь, где храм, а где деревья. К тому же налетел сильный ветер и стал отчаянно трепать ветви деревьев. Поднялся ужасный свист и вой, да на все это сверху еще внезапно обрушился гром. Причем не наш, русский гром, который можно слушать, как музыку, и даже стихи под него слагать, а гром индийской муссонной грозы, сплошной, не прекращающийся ни на миг, сталкивающийся в небе сам с собой и с неимоверной силой ударяющий по земле и по вашим барабанным перепонкам.
Нащупав во мраке руку своего брата, я вцепилась в нее мертвой хваткой и сказала себе, что мы погибнем только вместе. Он прокричал мне в ухо:
— Не бойся, сестра, бог всегда с нами!
— Где все остальные? – завопила я, но он уже не услышал. И вообще, больше никто уже ничего не слышал, кроме грохота, сотрясавшего самые основы всего сущего.
Рука, за которую я судорожно держалась, вела меня куда-то во мрак.
Какие-то ступени под ногами… Мы начали спускаться. И тут ударила долгая яркая молния. В моих глазах навеки запечатлелась картина, которая открылась перед нами.
Лестница крутыми ступенями уходила вниз, во двор храма. Двор был выложен большими плитами серого камня, а между ними пучками росла трава. Его окружали стены, сложенные из каменных, почти необтесанных глыб. Деревья, густые и черные, в ужасе метались по ветру. За двором беспокойно неслась черная вздувшаяся река, а на другом ее берегу хаотически громоздились темные скалы.
А посередине двора среди этих туч, скал и хлещущих ветвей стоял храм. Белый, узкий, стремительно взлетающий кверху выпуклым конусом своей крыши, изящный, вычурно отделанный скульптурной резьбой, гармоничный, как сон о совершенстве, застывший здесь много веков тому назад.
И остановившиеся вразброс, то тут, то там, на ступенях и на дворе – мы, оцепеневшие, словно заколдованные.
Потом снова рухнул гром и навалился мрак, и рука Гходке потащила меня вниз, и по плитам двора, и к двери храма, и в храм. Здесь мы наконец перевели дыхание и смогли оглядеться.
Мы стояли в круглом помещении. В нишах по стенам мерцали глиняные светильники, освещавшие только самих себя. Каждый наш шаг гулко отдавался под холодными сводами.
А против входа в храм, в нескольких шагах от него, во дворе стоял в каменной нише огромный бог-обезьяна Хануман. Весь покрытый красной краской, озаренный пламенем больших светильников, пылающих как факелы, он казался воплощением огня, вспыхнувшего во мраке этой грозовой ночи. И ничего не было видно оттуда, где мы стояли, кроме беспредельной тьмы и огненной фигуры огромной каменной обезьяны в позолоченном шлеме и с булавою в поднятой руке.
Оторвав наконец зачарованный взгляд от Ханумана, я обнаружила, что осталась одна.
— Брат, где вы? – воззвала я в ужасе.
— Здесь, иди сюда, сестра,- донесся откуда-то из-под земли голос Гходке.
Тут я заметила маленькую дверь в стене и проникла сквозь нее еще на одну лестницу, ведущую дальше вниз.
Держась обеими руками за каменные стены, я спустилась и обнаружила здесь всю нашу компанию. Они молились, стоя вокруг шивалингама, еле освещенного масляным светильничком. На шивалингам капала вода, и было очень холодно в этом подземном святилище.
И очень тихо – сквозь толщу каменных стен и пола гром не достигал нашего слуха.
А когда мы вышли наверх, то на нас обрушился еще и ливень.
Кто не был под муссонным дождем, тот не может себе представить, что это такое! Вы сразу попадаете на дно реки или озера и двигаетесь в толще воды, не задыхаясь только благодаря чуду.
По дну такого озера, которое еще недавно было двором храма, мы быстро пробежали к лестнице, взлетели наверх и укрылись под сводом ворот.
Ливень хлестал, выл, свистел, шипел, сверкал, мешался с громом и молниями, сквозной ветер с воем несся в туннеле ворот, а мы сидели на каменных скамьях, мокрые, ледяные, прижавшись друг к другу (женщины на одной скамье, мужчины – на другой: Индия – всегда Индия!), и, стуча зубами, не чаяли выбраться отсюда. К нам присоединились еще какие-то паломники, вынырнув из водяного мрака, — старая женщина и двое мужчин. У одного был на руках маленький ребенок. Он спал, положив голову отцу на плечо. Все были так же мокры, как мы, но все кротко улыбались и никак не выражали своего отношения к истории, в которую попали. Завязался тихий разговор.
Из этого разговора выяснилось, что обратного пути нет, так как по полю несутся с гор потоки силя, промывшие себе в мягкой почве глубокие русла, и что надо пробовать добраться до шоссе кружным путем, горами, но во время дождя это небезопасно.
Когда Гходке перевел все это мне, я только тихо вздохнула.
Посовещавшись еще с полчаса, все мои спутники решили все же попробовать добраться до шоссе полем.
Гходке, сказав: «Мужайся, сестра, бог нам поможет», взял меня за руку, и мы двинулись в кромешный мрак под потоки дождя. С первых же шагов я уяснила себе, что в босоножках идти невозможно, так как мы проваливались в грязь почти до коленей и босоножки застревали на дне этих ям, охватывая ноги, как кандалы.
Я их содрала с себя и понесла в руке, но тут же с ужасом ощутила, что почва набита мелкими острыми камнями и что вывих ноги будет, по-видимому, самой легкой и безопасной травмой в данной ситуации.
Пройдя таким порядком шагов сто из нужных нам трех или четырех миль, мы встретились с первым потоком силя, который с бульканьем и урчаньем несся во тьме поперек нашего пути.
Человек, у которого был ребенок на руках, молча вошел в эту черную бурлящую реку, и сразу же провалился по пояс. Мы еле вытащили его обратно.
Потоптавшись в размокшей земле еще минут пять, мы решили вернуться в храм – единственное твердое и прочное место в этом хаосе из мраке, воды, грязи и катящихся камней. Вернулись. Мокрые, застывшие, опять сели на ледяные каменные скамьи в потоке сквозняка.
— Хороший муссон! – сказал кто-то с удовлетворением.
— Да, хорошо, — подхватили все. А я подумала о возможности совсем разных подходов к одному и тому же вопросу. Умом я понимала радость моих друзей, но не могу сказать, чтобы я разделяла ее всем сердцем.
Вдруг со двора храма возникла еще какая-то неясная фигура, оказавшаяся местным жрецом. Выяснилось, что он всегда живет здесь со своей женой в комнатке в толще стены. Я прошла в их жилище. В отблесках светильника я различила сосуды для воды и пищи, очаг в углу, циновки на полу и старую женщину, сидевшую на корточках у очага.
Охваченная приступом малодушия, я прошептала Гходке:
— Брат, оставьте меня здесь до утра. Я обсохну и отогреюсь. А утром приеду домой.
— Что ты, сестра! – воскликнул он. – Как я могу тебя оставить без своего глаза. Нет уж, я за тебя отвечаю перед твоей страной, всюду пойдем вместе. Скоро мы двинемся в путь.
Я бросила тоскливый взгляд на закопченные стены, на привлекательные циновки, на такой низко нависший потолок, на очаг, где теплился огонь – о господи, огонь! – на весь уют простого человеческого жилья, ограждавшего людей от бушевавшей за стенами стихии, и – шагнула за своим братом в мокрую ночь. Но зато теперь он был вооружен керосиновым фонарем, а это уже значило для нас очень много.
Решили пробиваться через реку и холмы кружным путем. А до реки ведь еще был двор храма, залитый теперь водою. Спустились, стали переходить его вброд, как вдруг Гходке стиснул мою руку:
— Осторожно, змеи!
Вот этого только и не хватало!
И тут же в отблесках фонаря у самых ног проплыла одна змея, а у стены, пытаясь на нее взобраться, извивались в черной воде еще две, высоко подняв маленькие головки. От этого зрелища меня бросило в жар, и мне показалось, что вся вода вокруг кишит змеями, выгнанными ливнем из своих нор. Может быть, так оно и было, но мы быстро пересекли двор, стараясь не вглядываться в извивы черного нефтяного блеска у наших ног.
— Не бойся, сестра, — не забыл сказать мой Гходке, — это змеи бога Шивы. Он не допустит, чтоб они сделали нам зло.
— Да, да, конечно, я не боюсь…
— Идем. Вперед. Не бойся.
— Идем, идем. Только скорее.
Реку переходили по мосту вброд, так как он был перекрыт быстро катящейся водой. Мне до сих пор удивительно, что никого из нас тогда не смыло с моста. Потом карабкались на скользкие скалы, потом шли прямо, держась друг за друга и с чавканьем вытаскивая из жирной грязи одну ногу за другой. Шли во мраке и во мрак. Я решительно не понимала, откуда эти люди знают правильный путь и как они его находят.
Ливень стал слабеть и превратился в обычный дождь. Теперь наше шествие возглавляла та самая паломница, которую мы встретили в храме. Несмотря на свой почтенный возраст, она шла бодро и уверенно, как будто твердо знала эту невидимую во тьме дорогу, лишенную, на мой взгляд, всяких примет.
А тут и дождь кончился, и сразу нас охватило тепло индийской летней ночи. Стало даже весело шагать по колено в грязи. Старая паломница что-то рассказывала человеку с ребенком, и все смеялись. А удивительный его ребенок так и спал все время, так и не проснулся. Я уж думала, не задохнулся ли он под дождем, но нет, был живехонек.
И вдруг вокруг нас заплясали звезды. Десятки звезд. Они почему-то светились под ногами, сбоку, впереди. И казалось, что мы, как в невесомости, медленно кружимся во мраке вокруг собственной оси. Это мы вошли в рой светляков. Огромных, тропических, настоящих. И оттого, что они сместили представление о небе, которое должно держать звезды над головой, голова начинала кружиться. Можно было упасть, потеряв равновесие. Но мы не упали. Не знаю, почему не упали другие, но я потому, что меня вел за руку мой милый, заботливый Гходке.
Таким порядком мы добрались до шоссе, а там, грязные и мокрые, как отряд болотных кикимор, сели в автобус, и он привез нас к тому месту, где нас ждала машина. Увидев в окно, что мы проезжаем мимо нее, все загалдели, шофер остановил автобус, и мы высыпали во мрак и снова набились в машину, где безмятежно спала маленькая Сараю.
Гходке пригласил с нами и старую паломницу, привез ее домой, посадил в самое лучшее кресло и заставил всю свою семью поочередно поклониться ей в ноги. Разбудил и спавших мальчиков, и они тоже кланялись ей в ноги.
— Это за то, что она спасла тебя, сестра, и вывела нас всех на дорогу. Она нам теперь как мать.
Почтив старую женщину таким образом, ее посадили в машину и отвезли домой.
А за чаем я спросила:
— Как она нашла дорогу в этом мраке?
— А она много лет каждый понедельник ходит в этот храм поклоняться богу Шиве, — ответили мне.
Засыпая в этот вечер, я стала подсчитывать в уме, сколько понедельников в году, сколько их в сезоне дождей, и сколько миль она проходит каждый понедельник, одна, в любую погоду, при свете и во мраке.
Наутро же я простилась с милой гостеприимной семьей Гходке, с золотым городом Пуной и с горами Махараштры. Мой дальнейший путь лежал в не менее привлекательную область Индии, в штат Раджастхан.
 
 
Из книги Гусевой Н.Р. «Многоликая Индия», изд-во «Молодая гвардия», Москва, 1971
Реклама

Добавить комментарий »

Комментариев нет.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: